Визит

Корабль, на котором летел Альтеро, был одним из многих преобладающих в Цивилизации видов транспорта. Это был огромный пассажирский лайнер крейсирующий, как и миллионы других кораблей, в межзвёздном пространстве. Он имел шесть этажей, три плазменных двигателя, и, хотя многие при его постройке понимали, что нечетное число приведет к потере идеальной симметрии, девять крыльев. Отсутствие симметрии, однако никак не отражалось на лицах и в голосах сидящих внутри пассажиров, сидящих на удобных кожанных сидениях, купавшихся в дорогом вине и вкусной еде, которую без конца развозили симпатичные Ханурионки.

Ханурионы, в отличие от других расс в галактике, умели наслаждаться жизнью. Не каждый может, забыв обо всём, находить мелкие радости в самых простых вещах: блинчик пропитанный сиропом, покрытые сахаром финики с кислым вином, горячий чай с нежным мороженным, холодная вода, налитая в тёплый стакан. Да, мои неизмерно дорогие читалели, нет пожалуй в такое время большего удовольствия, чем выпить прохладной, освежающей воды из чистого, прозрачного, но, самое главное, прятно тёплого стакана.

Приятно зажмурившись, Альтеро отхлебнул ещё, потом ещё, и, вскоре, осушил стакан до дна. Он ещё долго мог смотреть на этот стакан, смотреть на его весёлый блеск, забыв обо всём, о всех тех неприятных моментах, которые могла ему расставить на жизненом пути судьба, смотреть и думать, вот момент, один из редких, ради которых стоит жить, а посмотрев, снова взглянуть на проблемы своей жизни, взглянуть уже изменившимся взглядом, пусть не на долго, пусть совсем на чуть-чуть, но в этот короткий миг они покажутся ему незначительными, малыми, и в этот миг он может сможет осознать, наконец, главное, что он способен на всё, что он может сделать всё что пожелает, у него хватит сил, и, пока он уверен в этом, у него действительно будет много сил, много больше сил, чем было раньше; столько много новых сил, от одного лишь тёплого стакана с прохладной водой.

Но Альтеро посмотрел не на стакан а в окно корабля, в чёрное космическое пространство, усеянное тысячами, нет, миллионами, остроконечных ярких звёзд. Где-то там, вдалеке, быть может на расстоянии нескольких световых лет, летали другие космические корабли, подобные их кораблю. Жизнь Цивилизации была бурной, и как далеко не находились кишившие в космосе агрегаты, мысль о том что их корабль был не единственным кусочком Цивилизации в вакумной пустыне согревала душу. Альтеро всегда боялся космических полётов. Он никогда не мог отнестись со спокойствием к мысли о передвижении по мёртвому простанству в металлическом ящике, расчитывая, что он надёжен и способен уберечь его драгоценного от тёмного мира снаружи, где никто не может выжить.

- Звёзды - холодные игрушки, - сквозь зубы сказал Альтеро.

- Как вы сказали? - спросил сидящий рядом с ним Ханурион довольно весёлого вида с игривыми глазками, если это вообще были глазки.

За время их поездки Альтеро очень сдружился с этим типом, послужила причиной тому мудрость и начитанность Альтеро или черезмерная болтливость последнего уже сказать было трудновато. Звали его, как в последствии выястелось, Глянг.

- Холодные игрушки - все эти ваши звёзды, - повторил Альтеро, немного улыбнувшись.

- Вы, человек, не привыкший к космосу? - спросил Глянг.

- Превыкающий, - ухмыльнулся Альтеро.

- Пётр Хрумов, в отличии от вас, был более смелым, - заметил Глянг.

Альтеро дернулся. С расширяющимися глазами он удивленно смотрел на своего собеседника.

- Надо же, и мне удалось вас удивить, - засмеялся Глянг. - Только не обижайтесь, ладно? У Сергея Лукияненко очень циничный подход к миру Геометров.

"Хотя, впрочем, чему мне удивлятся," подумал про себя Альтеро, "Откопали книженцию, человечки. Мало ли на Земле этого хлама?"

- Признайтесь же, мир Геометров, абсолютно идентичен нашему! И что же? Мешает ли это нам чувствовать эмоции? Наслаждаться ими?

И, приятно зажмурившись, Глянг потянул через закрученную, на взгяд Альтеро, по-детски трубочку взбитый молочный коктейль.

- Ну я не согласен, - Альтеро быстро пришел в себя и решил вступить в эту дискуссию. - Во-первых эти миры нисколько не идентичны. Культура Геометров колоссально отличается от культуры Ханурионов. Вы живете по другим принципам.

- А как же принцип "для блага общества"? Ханурионы отстраивают свой мир с одной мыслью: блага для будущих поколений. Мы все любим наших детей. поэтому и принцип этот работает.

- Предыдущее поколение... - начал было Альтеро, и не вовремя спохватился.

- Предыдущее поколение построило для нас всё? - подсекнул его Глянг. - Да я тоже читал эту статью Доктора Херта. Ксерсяне вообще народ пессимистичный. Чего стоят одни их унылые города.

- Ну не надо сваливать всё на постороннее лицо. Ксерсяне очень научно развиты. Если бы не они...

- Когда наши цивилизации вошли в первый контакт, Ханурионы уже были успешной культурой, жившей и развивавшейся по принципам, которые я только что объяснял. Ни чем значительным наука Ксерсян до сегодняшнего дня нас не обделила.

- Я не согласен с вами, - раздался весёлый голос, и из-за спинки стоящего впереди кресла поднялась голова на длинной гибкой шее, типичный Ксерсянин, только глаза на его игрушечном лице были скошены к центру, как у азиата.

- Позвольте представится, - продолжал Ксерсянин, протягивая руку то к одному, то к другому. - Зельдрик. Младший ученый. Окончил центральный институт по ксенофобии и, соответственно, специализируюсь в изучении культур живущих в галактике расс. - нажатием на кнопку он развернул свое кресло к собеседникам и перевел взгляд с Альтеро на Глянга. - мня кажется, что вы не правы, Рес. Во-первых никакие мы, Ксерсяне, не пессимистичные...

- Но вы так говорите, потому что нахлестались вина, - шутливо бросил Глягн.

- Может быть, - весело заметил Зельдрик. - Но это не мешает моему следующему аргументу, который, уверяю, сшибёт вас с ног. Вы готовы?

Но Глянг его уже не слушал. Он умиленно улыбался симатичной стуардессе, предлагавшей:

- Бужеле и плавленный сыр вам и вашим товарищам?

И, когда дорогое вино, охлажденное и искрящееся, было разлито по трём нагретым бокалам, а сыр аккуратно выложен на тарелочку в перемежку с тоненькими свеженарезанными яблоками, Зельдрик быстро сменил неприятную тему рассовых недостатков на другую, противоположную ей:

- Ну хватит, давайте за Цивилизацию и Кодекс Безразличия на этом корабле.

Три друга чокнулись и некоторое время сидели молча, придаваясь простым, и, тем не менее, изысканным яствам.

- А он всё равно слишком ценичен. - сказал после минутной паузы Глянг. - Не прав был Ник Ример бить своего наставника по лицу. Я бы на его месте ещё погулял по их тёплому мирку.

- И подождал бы пока Землю уничтожат? - ухмыльнулся Альтеро.

- Старинная литература она и есть, - поддержал Глянга Зельдрик. - Измученный, переиспользованный взгляд на жизнь.

- Позвольте, вы на его стороне? - ошеломлённо произнес Альтеро.

- Вы никогда не задумывались, что Пётр Хрумов был не прав? - сщурил глазки Зельдрик.

- Он сам никогда не признавал своей правоты, но он прав, выбор надо делать самому.

- Вот именно, вы звучите как кто-то, кто перенял его характер, сочтя его в своё время за подходящую и правильную модель поведения.

Альтеро издал булькающий звук, подавившись вином, и закашлялся.

- И сколько отношений между людьми вы угробили с тех пор? - нанёс следующий удар Зельдрик.

Альтеро ошарашенно смотрел на него. Глянг смотрел на обоих, хотя это и не получалось, поэтому он переводил взгляд с одного на другого. В душе он улыбался, спор, как ему показалось, он выиграл, хоть и не сам.

- Я не знаю кто вам что сказал... - начал было Альтеро.

- Я психолог, друг мой, - Зельдрик посмотрел на свой стакан. - Что-что, а мне сразу видно, пытается ли человек быть эгоистичным чтобы жить или живет чтобы пытаться быть эгоистичным.

(с) 2007, Mikhail Temkine